- Крась! - заорал он. - Крась, пока на заметили... Вмиг рельсы густо обляпали масляной краской. Император вернулся в вагон, а поезд - ни с места: забуксовал. Его колеса вхолостую вертелись на жирной смазке свежайших белил.
- Быстро смыть краску, сыпь песок на рельсы, - сообразил Мельников. - Хуже нет усердия не по разуму...
Станций еще не было, телеграф дорогу не связывал. Но царь прокатился благополучно и, прибыв в Москву, каждый день гонял в Петербург паровоз, чтобы отправить письмо жене. Обратно паровоз доставлял ему любовные писульки жены. Но в переписке царственных супругов вдруг образовался перерыв: обратный поезд однажды не прибыл. Клейнмихель велел Мельникову:
- Немедленно послать поезд навстречу.
- Но связи меж ними нет, поезда столкнутся.
- Ерунда! Увидят свет фонарей - сами остановятся... Понимая всю опасность, Мельников сам сел в московский поезд и выехал навстречу петербургскому. За городом Клином встречные поезда встретились, и машинисты заметили свет их фонарей на крутом повороте, когда тормозить было поздно...
Павел Петрович Мельников сам рассказывал:
- Последовал удар такой силы, что я растянулся на полу, как лягушка. Мой вагон не раздробило только потому, что он был один, прицепленный к тендеру паровоза. Когда я выбрался, первое, что увидел, это машиниста, разорванного пополам. Оба встречных ломокотива поднялись на дыбы, упираясь друг в друга передними колесами, и ревели в открытые сирены, будто звери, сцепившиеся в поединке. Машинист одного паровоза убит, а кочегара выбросило вон, остался жив; на другом тендер раздавил машиниста и кочегара на паровом котле. Нам никак было не вызволить их оттуда, и в течение часа они жарились заживо в неслыханных страданиях...